1. Januar 2010
salat.zahav.ru
Максим Рейдер
РЕБЕНОК мечтает
Russia
Выражение «художник-гуманист» столь затаскано, что вызывает недоверие, а то и отторжение. Тем не менее, если в наш век массового пластикового искусства есть люди, достойные этого звания, то австрийский художник и фотограф Готфрид Хельнвайн– один из них.
2010
2010
2010
2010
Вэти дни Хельнвайн, который делит свое время между США и Ирландией, находится в Тель-Авиве, где по приглашению Израильского оперного театра работает над созданием декораций и костюмов к опере «Ребенок мечтает». Этим спектаклем Израильская опера открывает свой юбилейный 25 сезон, и важность нового проекта трудно переоценить. Основой для либ- ретто оперы послужила пьеса Ханоха Левина, едва ли не самого значительного из израильских драматургов, музыку написал плодовитый израильский композитор Гиль Шохат, ставит спектакль главный режиссер
Камерного театра Омри Ницан, художник по свету – Ави-Йона Буэно (Бамби), дирижирует художественный руководитель оперы Дэйвид Стерн, а Хельнвайн, чье имя знакомо израильтянам по яркой постановке «Кавалера розы» Штрауса, отвечает за визуальную сторону спектакля.
Жизненная история Хельнвайна удивительна, встреча с ним оставляет незабываемое впечатление, причем начинается все с
переего наружности. Крупный, статный мужчина в черном, с длинными, спускающимися на лоб волосами,
хваченными цветной лентой, в больших дымчатых очках, скрывающих глаза. Кажется, будто он отгорожен от мира, но это не таксовсем не так.
Готфрид Хельнвайн родился в Вене через три года после окончания Второй мировой войны «и с раннего детства ощу-
щал себя чужаком. У меня было чувство, что я родился в аду, я знал, что с этим местом что-то неладно, но тогда еще не мог объяснить – в чем дело».
- Взрослые были мрачными, раздраженными. Никто не сме- ялся и не улыбался. Я чувствовал, что здесь произошло нечто ужасное, но взрослые не хотели отвечать на мои вопросы.
Волею судеб строгая католическая семья Хельнвайнов жила в рабочем квартале Вены. - Я спрашивал у родителей:
что означают эти красные фла- ги? Но мне говорили – это очень плохо, ты маленький, ты не поймешь. Я увидел нацистский флаг – и в ответ на мой вопрос услышал: это еще хуже! Однажды мимо нашего дома прошла странная пожилая пара;
они были непохожи на тех людей, которых я видел каждый день: красиво одетые, но очень бедные и грустные. Кто это?
«Это евреи, но тебе этого не нужно знать». И, наконец, мне попались на глаза семейные фотографии, где мои отец и
дед были запечатлены в воен- ной форме. О, как интересно!
Они были солдатами!
Ответ был обычным: «Была война. Тебе рано об это знать». Понимая, что от взрослых ничего не добъешься, шести-
летний Готфрид решил выучиться читать. Учебником ему послужила венская газета-таблоид, написанная простым и доходчивым языком.
- В то время в Австрии проходили судебные процессы над нацистскими преступниками. Из отчетов из зала суда, которые день за днем публиковала газета, я узнал, что что были такие ужасные люди, которые мучали
и тысячами убивали других лю-дей. Газета писала о свидетельнице, приехавшей из Израиля, которая не могла говорить, потому что ее душили слезы – и адвокаты смеялись над ней.
Все обвиняемые благополучно отправились по домам из-за «недостаточности улик». Я не мог понять, как такое может
происходить. Я тогда не знал, что все судьи и адвокаты были нацистами и что для них с поражением Германии ничего не изменилось.
И даже теперь, когда я давно знаю, что высшая справедливость не существует, я не понимаю, как можно судить лю-
дей за неуплату налогов, если убийцы тысяч людей остаются безнаказанными.
Хельнвайн говорит, что только Западная Германия приняла на себя вину за свое прошлое.
- Восточные немцы говорили: мы – коммунисты, это – они. Австрийцы заняли еще более удобную позицию, заявив, что Австрия стала первой жертвой нацистской Германии, что было чистейшей ложью.
До 70-х годов Холокост – Катастрофа ев- ропейского еврейства в школах вообще не упоминалась. А ведь когда-то космополитическая Вена была лучшим городом, о котором могла мечтать еврейская интеллектуальная элита.
Посмотрите, сколько замечательных писателей, музыкантов, художников она дала миру – это был перекресток, где встречались немецкая, славянская, итальянская и еврейские культуры.
Возьмите в качестве примера Кафку! И вот еврейский элемент был безжалостно вырван и уничтожен – как же после этого Вена могла оставаться живым организмом? Я ощущал этот запах смерти. Интересно, что уже в 1924 году австрийский писатель-экспрессионист Хуго Бертауэр в своей антиуто- пии «Город без евреев», по ко- торой был снят одноименый фильм, предсказал Катастрофу.




nach oben